"-...Меня били смертным боем восемь месяцев, пока я наконец не надел креста. - Креста? - переспросил Бауман - Это еще что? - Как -что? Крест обыкновенный, на шее. Там без креста не полагается. Евреи, мусульмане - все равно - крест надевают нательный. А то каждый вечер надзиратель, когда кончит перестукивать решетки молотком, опрашивает бескрестных: "Креста нет?" "Нет." Размахнется - и ахнет молотком по груди, по грудной клетке. "Вот на этом месте должен крест висеть: запомни!"
Это - будни орловского централа при царе. Это - реальный вариант нашего с вами будущего. В такое будущее тащит нас г-н Вахитов, опубликовавший в январском номере "Бельских просторов" клерикальную статью.
В том же номере Вахитову отвечает либеральный оппонент - Александр Чикижев.
Позиция Вахитова мне отвратительна. Я прекрасно вижу за ней тень упомянутого молотка, сокрушающего ребра не только мне, но и тысячам атеистов России.
Но при всем неприятии взглядов Вахитова, вынужден отметить - он превосходит оппонента наступательностью, убежденностью. Чикижев обороняется, иронизирует, либеральничает - "не холоден и не горяч".
Слабость и заискивание презирают, силу и непримиримость уважают. Действенно противостоять религиозному порабощению может лишь тот, кто ради атеистических убеждений готов взойти на костер; кто не будет терпеть побои набожного надзирателя, не будет подставлять другую щеку, - а вырвет молоток из рук садиста и разобьет ему башку - действуя в пределах законной самообороны. По счастью, "в России всегда найдется десяток людей, для которых не составляет жертвы умереть за убеждения", как верно заметил Александр Ульянов. От лица этих людей, убежденных атеистов, моих единомышленников, я и начну полемический бой с г-ном Вахитовым. Это бой за наше духовное самосохранение, ибо потеря личности, потеря убеждений - для каждого из нас ужасней смерти физической.
Идея Вахитова - боевой, атакующий, воинствующий клерикализм. И в ответ он получит не тепловатый либеральный скепсис, а боевой, атакующий, воинствующий атеизм!
Вахитов завершает свою статью утверждением, будто клерикализм "если и затрагивает пресловутые права человека, то только в том их расширительном понимании, которое отталкивается от нигилистического мировоззрения". На этом вопрос для Вахитова заканчивается, а для нас только начинается. Под "нигилистическим" в 1860-е годы понималось мировоззрение естественно-научное (в духе Базарова), и революционное (в духе Рахметова). От этого наследия мы не отказываемся - наш атеизм продолжает его лучшие традиции. В.Зайцев, сотрудник "Русского слова", печатного органа "нигилизма" 1860-х годов, пишет: "Каждый из нас охотно пошел бы на эшафот и сложил свою голову за Молешотта и Дарвина". Спешу уверить г-на Вахитова, что эта готовность пожертвовать собой за убеждения сохранилась у атеистов и сегодня. Мракобесию мы будем сопротивляться ожесточенно, до последнего вздоха.
Возможно, наибольший отпор у мыслящей молодежи, школьников и студенчества, вызовут именно самые абсурдные, т.е. религиозные, постулаты господствующей "национальной идеологии". Если зубрежка и муштра в школах, выхолащивание науки в ВУЗах, угнетение рабочих на заводах и избиение новобранцев в армии будут идти под навязчивый аккомпанемент религиозной пропаганды, т.е. "освящаться" и "оправдываться" явными мифами и очевидной ложью, то сопротивление именно этой лжи, этим мифам - станет общей платформой для всех недовольных, прогрессивных, революционных сил страны. Однажды в истории именно так и произошло: в ответ на обязательные уроки "закона божьего" школьники срывали с себя религиозные побрякушки, топтали их ногами.
Эта история ничему не научила зарвавшихся реакционеров, уверовавших, на волне минутной удачи, будто им все позволено.
Что ж, политика - не шахматная партия. Побеждает в ней не тот, чьи аргументы правильнее, а тот кто сильнее, тот у кого в руках надзирательский молоток. И пока этот молоток в руках церковников и их покровителей - самые блестящие доводы атеистов не предотвратят клерикального варварства. Мы, атеисты, составляем большинство населения - но лишены права решать вопросы, поднятые Вахитовым. Их решает кучка узурпаторов, которым выгодна поповщина.
В чем же тогда цель данной полемики? Цель - агитация. В компьютерный век насаждение "закона божия" понравится не всякому школьнику и студенту. Молодой человек всегда склонен к рационализму, каждую теорию он проверяет разумом. Если казенная "национальная идея" не выдержит такой проверки - он эту идею выкинет в мусорный ящик, и взбунтуется против нее. Ради молодого, думающего, бунтующего читателя - я и начну полемику с Вахитовым.
Г-н Вахитов поддерживает введение в список научных специальностей ВАК специальности "теология" - то есть богословие.
Эти люди претендуют получать научные степени, получать из бюджета деньги. Деньги собраны с нас, атеистов. Средства могли бы пойти на сдерживание безумных цен и квартплат, на помощь малоимущим, больным, пенсионерам, беспризорным. Значит, теологи должны доказать, что отрасль, которой они заняты - это действительная наука, полезная для всех - полезная настолько, что она важнее нужд обездоленных граждан нашего общества. Бремя доказательства лежит, во всяком случае, на теологах - именно они претендуют получать наши деньги.
Итак, что изучает теология (богословие)? Это совокупность религиозных доктрин и учений о сущности и действии бога. Т.е. изучает оно сущность и действия бога. Толкования слова "бог" разноречивы. Не ясно, где он живет - вне вселенной, над нею, внутри нее. В религии считается, что это существо якобы создало вселенную, управляет ею, является всесильным, всемогущим, всеблагим, всеведущим, всемилостивым и вездесущим.
Чем докажут теологи, претендующие на наши деньги, что во вселенной имеется такое существо? Если бог есть, то кто создал его самого, откуда он взялся?
Если он создал вселенную целесообразно, то почему в мире существует столько страданий (по уверениям церковников, они продолжаются и в загробном мире), почему существуют болезни, смерть? Почему из тысяч животных, растений, семян - выживают единицы, а остальные погибают? Почему существовали войны, фашизм, инквизиция, рабство, крепостное право? Где же тут божественная целесообразность и справедливость?!
Конечно, существует понятие "бог" - в нашей голове. Но разве этому понятию что-то соответствует в реальности? А в сознании древних греков было понятие о богах Олимпа, а индейцы верили в Великого Зайца - мало ли заблуждений существует? Одно дело сто рублей "в сознании", другое дело - в кармане.
Нет и врожденной, данной богом нравственности: где была эта нравственность у работорговцев и фашистов, почему у дикарей она иная, чем у цивилизованных? Где вы видели мораль вне общества и вне природы? Откуда взялось зло, если творец вселенной благ и всемогущ? Одно из двух: либо он не может справиться со злом (не всемогущ), либо не хочет (значит, не благ). Знаю, скажут: "он дал людям свободную волю" - но в чем тогда смысл его управления, если сильные поедают слабых, и вообще все идет так, как если бы его не было?
Поговорите с этими людьми, задайте им эти простейшие вопросы. Они не в состоянии ответить на них. И тем не менее, претендуют на бюджетные средства. Основания?
Да вот к примеру: россказни о том, будто в древней Иудее 2000 лет назад родился некто, от сочетания духа-голубя с женщиной, причем родословная мужа этой женщины приписана родившемуся, и служит доказательством его прав быть царем Иудеи (хотя он родился-то не от мужа этой женщины, так что родословная совсем не его!). Что якобы этот некто был спасен, а сотни младенцев его возраста перебиты (и бог спокойно смотрел на эту бойню), что он вырос, а потом начал лечить больных, слепых и хромых (без лекарств), воскрешать мертвых, вопреки законам химии и физики превращать воду в вино, мигом переноситься на огромные расстояния (см. карту и хронологию), что в разговоре с дьяволом он отказался превращать камень в хлеб, а потом все же сделал нечто подобное - накормил многотысячную толпу пятью хлебами и тремя рыбами. Что он проповедовал моральные нормы (никем за эти 2000 лет не выполняемые, меньше всего - его "последователями"!), ходил пешком по озеру, выселил 6000 бесов из сумасшедшего в стадо свиней (которых в Иудее не разводят). Наконец, он был схвачен и казнен, из чего сделали целую трагедию (да ведь сотни рабов после восстания Спартака повесили вдоль Аппиевой дороги - и каждый так же страдал, что ж вы им-то не сочувствуете?), а потом воскрес из мертвых и обещал вернуться.
На взгляд г-на Вахитова, фраза "Гагарин был в космосе и бога не видел" - звучит "наивно". Ну, а как звучит весь предыдущий абзац? Что это, на взгляд современного, разумного, трезво мыслящего человека? Разве это не нелепость, не ложь? А как называется отъем денег на основе подобных баек? Предполагаю: "приобретение права на чужое имущество путем обмана, группой лиц, по предварительному сговору, с использованием служебного положения, в крупном размере".
Когда Вахитов говорит, что "любое утверждение теолога можно проверить, обратившись к тексту Ветхого или Нового завета" - он прибегает к софизму. Богословие предполагает концепцию абсолютного бога, сообщающего человеку знание о себе в откровении. Таким образом, богословие - не отрасль литературоведения. Оно изучает "священные" книги не как литературные произведения, не как мифы - а как сообщения о реальных событиях, переданные человеку в виде откровения.
Литературовед, изучая Евангелие, утверждает: "в тексте сказано, что вода чудом превратилась в вино". А теолог, по долгу профессии, утверждает: "В тексте сказано, что вода чудом превратилась в вино. Так и было на самом деле, ведь это откровение бога". Последние утверждения не поддаются проверке, они голословны. С ними вполне могут спорить и физик и химик, требуя доказательств возможности такого чуда, описания физических и химических процессов, его сопровождающих. Требовать этого - в компетенции физиков и химиков. Но опытных доказательств они так и не получили, т.к. религиозный миф - нелепый вымысел.
Г-н Вахитов указывает на наличие логики в теологических трактатах. Верно, можно провести логически безупречное рассуждение, но если оно исходит из ложных исходных посылок, то результат его будет бредовым, для практики непригодным. Логика же религиозных споров исходила из того, что мир был создан за шесть дней, что реальны сверхъестественные существа, что мертвые могут воскресать, что законы сохранения массы и энергии недействительны.
Логический инструментарий, впоследствии ставший необходимым для науки и техники, сотни лет оттачивался в схоластических спорах о числе ангелов на острие иглы и наличии пупа у Адама. Кстати, искусство логики и диалектики развивалось и в античном мире, господство церкви лишь придавило его развитие, как затормозило и развитие представлений об атомах, и научный прогресс вообще. Когда Ньютон писал труд по механике, он исходил из опыта, из проверяемых и верных предпосылок. В трактате же по теологии сами предпосылки были ложны. Потому и научное значение этих двух трактатов несопоставимо. Это доказывается практикой: механика Ньютона используется в различных отраслях техники, а о его теологическом трактате вспоминают лишь при решении узких и превратных задач (напр., задачи религиозного обмана масс, как это делает г-н Вахитов).
Да, логика поначалу росла в тисках церковной схоластики - но затем вырвалась из этих тисков. Именно знаменитая "бритва" Уильяма Оккама ("не измышляй лишних сущностей без крайней на то необходимости"), позволила астроному и физику 17-го века, Лапласу, сказать о боге: "я не нуждаюсь в этой гипотезе". Действительно, если мы видим и воспринимаем вечную изменяющуюся материю, то допускать существование сверхъестественного невидимого творца, ангелов, чертей - значит, выдумывать лишние сущности, а они попадают под "бритву Оккама". Таким образом, теология, душившая логику и одновременно нуждавшаяся в ней для поддержания себя - в конце концов не справилась с нею, породила своего могильщика. Вырвавшись из-под удушающего контроля церкви, логика стала средством борьбы с религией, инструментом в руках ученых и философов-материалистов.
Не случайно г-н Вахитов упоминает из числа просветителей лишь механицистов Дидро, Ламетри и Гольбаха, но молчит о философии диалектического материализма Маркса, или сводит ее к вульгарным сталинским прописям. В действительности, основные философские постулаты марксизма никем не опровергнуты. А диалектический, марксов материализм рассматривает материю и познающее сознание человека как развивающиеся бесконечные процессы, не сводящиеся к механике. Для философа-марксиста нет окончательных истин. Всякая научная истина для него - это истина относительная, незавершенная, развивающаяся; а человеческое познание - процесс бесконечный, т.к. бесконечен сам объект познания, материальный мир. И с каждым новым научным открытием рамки познанного раздвигаются, знания человечества углубляются. Опыт познания свидетельствует, что мир познаваем. Наука фиксировала до сих пор лишь процессы материальные, и ни одного сверхъестественного.
Типичный прием церковников - цепляться за области, еще не изученные, и объявлять их непознаваемыми вовеки, а к тому же - находить в них место для бога. Утверждать это несложно: ведь область познанного в науке всегда конечна и ограничена, а область непознанного - безгранична. В актуальной антиутопии Джека Лондона "Железная пята", марксист в споре с идеалистами замечает: "По мере того как наука двигалась вперед, метафизики шаг за шагом сдавали свои позиции. Но как только новые научные данные опрокидывали их субъективные теории, они выдумывали новые субъективные теории, предусмотрительно расчистив в них местечко для новооткрытых данных. Этим они и будут пробавляться до скончания века." Точно описан "метод" г-на Вахитова!
Он утверждает: "провести эксперименты во всех точках вселенной мы не в силах". Это - спекуляция на непознанных областях пространства. Чем большее пространство будет осваивать человечество, в том числе путем космических экспедиций - тем меньше останется поводов для таких спекуляций на незнании. Другой объект спекуляций, из области психологии: "момент иррационального" в литературных произведениях. Вахитов спешит объявить его "искрой божьей".
По мере развития прикладной психологии и биохимии мозга, психические реакции человека становятся для ученых все более предсказуемыми, понятными. Для спекуляций на незнании остается все меньше места. Движение идет именно в этом направлении: каждый шаг науки сопровождается отступлением религии. Потому-то огромная пропасть все же отделяет лохматого первобытного шамана, боявшегося природы и собственной иррациональной психики - от цивилизованных, "гламурных" шаманов идеализма и поповщины, бьющих в бубен на страницах "Бельских просторов".
Теперь о научных гипотезах и вере. Эрих Фромм отмечал, что ученому нужна "осмысленная вера", построенная на повторяемости наблюдений, "на знании соответствующих данных". По мнению Фромма, такая "научная вера" противоположна "слепой вере", "иррациональной", основанной "на иллюзиях и мечтах". Таким образом, для выдвижения научных гипотез требуется "вера", исходящая из опыта. Она совершенно иного типа, чем вера религиозная.
По словам левого публициста М.Инсарова, "величие старого материализма следует особенно подчеркнуть в современную эпоху, когда идеологов гниющего капитализма буквально рвет смердящими от древности отходами прежних реакционных эпох. С превращением капитализма свободной конкуренции в государственно – монополистический капитализм, отношения авторитарного управления вновь резко берут верх... Буржуазная демократия превращается в простую фикцию, как фикцией было сохранение республиканских институтов в эпоху Римской империи. Выборы становятся заурядным фарсом, а реальная власть принадлежит сросшимся друг с другом кланам чиновников и капиталистов. Жестко–авторитарные отношения господствуют и на отдельном предприятии, и в обществе в целом. Как и в эпоху Римской империи, рядовой человек чувствует свою полную зависимость от неподвластных ему общественных сил. Отсюда в сфере идеологии происходит возрождение религии, идеализма, мистики, теории заговоров и прочего бреда, казалось, навсегда похороненного прогрессивным капитализмом 18 века. Воскресшие трупы клацают зубами и похваляются, что они живее всех живых. Ну, это мы еще посмотрим.... "
Социальная реакция, наступившая вслед за крахом СССР - вот причина и разговоров об "устарелости" просвещения, и внезапного оживления религий двухтысячелетней давности. В реакционные эпохи, такие как наша, "модными" становятся самые древние и нелепые виды ложного сознания - зато подлинная наука объявляется "устаревшей".
Что ж, выскажу еще одну "устаревшую" идею - о классовом характере гуманитарных наук. Если в технике, в естественных науках классовый подход немыслим и вреден, то в гуманитарных науках объективность ученого часто отступает перед социальным заказом и классовыми интересами разных групп. И чем гуманитарная наука абстрактнее, чем дальше она от потребностей техники и производства - тем большие искажения вносит в нее "социальный заказ". Именно об этом писал Джордж Оруэлл: "В философии, в религии, в этике, в политике дважды два может равняться пяти..." (чего и добивается г-н Вахитов своей статьей), "...но если вы конструируете пушку или самолет, дважды два должно быть - четыре. Недееспособное государство раньше или позже будет побеждено, а дееспособность не может опираться на иллюзии."
Классовой ангажированностью объясняется популярность на Западе религиозных философов, изгнанных из Советской России. Если автомат, как оружие, нейтрален - то философия вовсе не нейтральна. Она обслуживала правящие классы Запада, русскую эмиграцию, а также готовила почву для духовного закабаления народа новыми господами, в случае реставрации капитализма. Реставрация произошла, и на данной почве поднялись обильные всходы. Но это говорит не об истинности религиозной философии, а лишь о выгодности ее для правящих классов. Философия, не обобщающая опытные данные или обобщающая их искаженно (прибавляя к ним бога) - является не подспорьем для науки и техники, а уздой для порабощенных масс. К культуре, в каком бы то ни было смысле, такая узда отношения не имеет - как не относятся к достижениям культуры орудия пыток Святой Инквизиции. Вопреки мнению г-на Вахитова, "культура" - это то, что служит освобождению масс, а не их порабощению (в том числе и каким-либо "культом").
Хотя культура, история, философия имеют классовый характер, но деятельность лингвиста и филолога не зависит напрямую от его религиозных и политических взглядов. Скажем, классифицируя слова, лингвист не задумывается о вере - а если и задумывается, на конкретную работу это мало влияет.
Законы физики, по счастью, не задевают социальных интересов - иначе в них царила бы та же пристрастность, что видим мы в философии, политэкономии, социологии и других гуманитарных науках. Мы видим иное: пакистанские и иранские физики успешно создают атомное оружие, будучи верующими. В чем же и как они применяют веру при конструировании оружия? Никаких поправочных коэффициентов, связанных с "волей Аллаха", они в физические формулы не вносят. Следовательно, как и все ученые, они выступают в своей лаборатории стихийными материалистами.
Мешает ли в целом засилье средневековых статичных религий развитию науки и техники? Без сомнения. Это прекрасно видно и на примере большинства исламских стран, относящихся к "третьему миру", и на примере царской России. Лишь после секуляризации, отделения церкви от государства и от школы, проведенных Октябрьской революцией, стала возможной массовая грамотность, создание лучшей в мире (даже по признанию США) советской системы школьного и высшего образования, индустриализация и техническая модернизация СССР и превращение его в одну из мировых сверхдержав. Советская система образования давала учащимся цельную, непротиворечивую картину мира, исходящую из его материальности. Вахитов утверждает, будто нынешняя школа "насаждает грубый воинствующий атеизм". К сожалению, это не так. Воинствующий, внутренне цельный, научный и диалектический атеизм насаждала советская школа - и именно на этой основе стала возможной массовая подготовка советских ученых и инженеров, возникновение оригинальных научных школ, форсированный переход аграрной неграмотной России от сохи к освоению космоса и обладанию ядерным оружием. Нынешняя школа действительно, во многом, отступила от научного атеизма к вульгарному, от воинствующего атеизма - к трусливым и непоследовательным компромиссам с антинаучными предрассудками, в т.ч. религией. Как исправить это положение? Кажется, ясно - сделать образование последовательно научным, безрелигиозным, основанным на принципах цельного диалектического материализма (в противовес материализму фрагментарному и вульгарному). Нам же предлагают разрушить и остатки научности, погрузив систему образования в пучину церковного мракобесия. Это все равно, что лечить грипп чумой.
Г-н Вахитов утверждает, будто прежняя парадигма "воинствующего атеизма" устарела. Если бы это было так, то на ее место г-н Вахитов предложил бы новую парадигму, превосходящую старую. Вместо этого, он предлагает вернуться даже не в 18-ый век, а куда дальше, в глубь времен, на тысячелетия назад, во времена Христа и Магомета.
Но пока нам не предъявят действительно новой цельной парадигмы, лучшей чем марксистская - все разговоры об "устарелости" последней останутся пустым сотрясением воздуха.
"Теология - одна из древних, почтенных дисциплин" - пишет г-н Вахитов. Сколько уж раз в истории человечества, в числе "древних и почтенных" оказывались дисциплины совершенно ложные (типа астрологии)! А православную теологию Л.Д. Троцкий, на мой взгляд совершенно точно и правильно, назвал "кодифицированной глупостью тысячелетий". И от тысячелетнего возраста глупость не перестает быть глупостью. Конечно, знать ее необходимо - врага надо знать в лицо, а глупость в недобросовестных руках часто становится средством обмана масс. Умной и верной она от этого не становится.
Весьма древней и почтенной среди ацтеков была традиция человеческих жертвоприношений. Надеюсь, г-ну Вахитову не придет в голову возрождать и эту традицию? Хотя общая логика реакции именно такова.
Цепочка тут прямая: отказ от социалистических надежд в пользу стихии рынка, отсюда концентрация капитала и власти в немногих руках, отсюда безнадежность и разочарование масс в "реформах", а отсюда рост религиозности, и уж на этом фоне - попытки элиты использовать для управления черносотенные, царистские, иногда и фашистские лозунги, клерикализм, мистику, предрассудки. А что потом? Неужели воскрешение более архаичных форм: царизма, сословности, крепостного права? А затем, возможно, рабовладения и даже людоедства? Дико звучит, но такова общая логика реакции, попятного движения. Теология и ОПК могут стать лишь первыми шагами по страшной дороге к варварству и деградации.
Вахитов утверждает, что клерикализм необходим для укрепления общественной нравственности и исторической традиции. Историческая традиция царской России - это традиция рабства, бесправия и нищеты. Достаточно обратиться к статистике, чтобы это увидеть. Историческая же традиция СССР - это атеистическая традиция, идущая от Просвещения. Именно она обусловила динамичное развитие страны.
Теперь о нравственности. Нравственность в понимании Вахитова - это узда для порабощения народа элитой. Нравственность, в моем понимании - все, что служит освобождению масс от угнетения. Вахитов это называет "нигилизмом". Но каковы нравственные нормы самих клерикалов? Знаменитый лозунг "цель оправдывает средства" выдвинут христианскими богословами - иезуитами. Во многом, этот лозунг верен - средства, которые человек избирает, соответствуют цели, которую он перед собой ставит.
Например, Вахитов верно замечает: вписывать общеобязательную религию в "национальную идею" придется "не современному прозападному государству". А какому же государству? Угадали: фашистскому, основанному на ультраправом терроре против инакомыслящих. Какова цель, таковы и средства.
Вакханалию клерикализма затевают в политических целях. Для чего и кому это надо? Это надо властям, а не подданным. Власти утверждают, устами церковников, будто они "от бога". Я видел, как устанавливалась, укреплялась и вела себя эта власть в последние 15 лет. Путч 1991 года, распад Союза, распродажа госсобственности, танковый расстрел Верховного Совета, война в Чечне, фальсификации на выборах, алкоголик в качестве "гаранта конституции" и воры в качестве его гвардии. Вот процесс установления власти, и уж с богом он не имеет ничего общего - понимать ли бога как синоним слова "добро", или как мифическое существо.
Целью церковников всегда было сотрудничество с властями и духовное порабощение масс. Такова же цель Вахитова. Мораль - это функция цели, функция борьбы. Правители, элита навязывают обществу свои цели. Все что им противоречит, они объявляют безнравственным. К примеру, повышать квартплату, цены на продукты и проезд, вводить плату за обучение и лечение, ухудшать условия труда рабочих, отсекать народные массы от управления собственной страной, развязывать войны, обрекать на гибель нищих пенсионеров, лгать детям о вымышленном боге, и т.д. - это все, с точки зрения господ Вахитовых, "нравственно", т.к. исходит от власти и укрепляет ее. Митинговать против грабежа, вранья, угнетения и растаптывания наших прав - с точки зрения г-на Вахитова, "безнравственно" - т.к противоречит воле властей.
Как видим, у г-на Вахитова классовая мораль, и напрасно он пытается выдать ее за "общечеловеческую" или "общенациональную". Его мораль - это цепь, петля, кнут и тюремная камера для народа. Его мораль защищает не счастье большинства, а благополучие узкой группки. Цель его "морали" - помешать угнетенным восстать против угнетателей.
Кто склоняется перед правилами врагов, тот никогда не победит!
Если мы примем мораль Вахитова, нас ждет участь бесправных "пролов" из романа Дж. Оруэлла. Помните? "Считается нежелательным, чтобы пролы испытывали большой интерес к политике. От них требуется лишь примитивный патриотизм - чтобы взывать к нему, когда идет речь об удлинении рабочего дня, или о сокращении пайков. А если и овладевает ими недовольство--такое тоже бывало, это недовольство ни к чему не ведет, ибо из-за отсутствия общих идей обращено оно только против мелких конкретных неприятностей. Большие беды неизменно ускользали от их внимания". К этому покорному рабству нас и тащит г-н Вахитов.
Принять мораль смирения - значит, обречь себя на вечное холопство перед негодяями. "Подставлять другую щеку" - значит, поощрять мерзавцев на новые преступления. Моральные нормы устанавливаются господами для рабов. Сами господа не соблюдают этих правил.
С моей точки зрения - прав раб, когда он с помощью хитрости и насилия разбивает цепи. А с точки зрения Вахитова, нравственен господин, который с помощью хитрости и насилия заковывает раба в цепи. Христианская мораль - лишь одна из цепей в господском арсенале угнетения. Вся она, от начала до конца, воздвигнута на лжи.
"Почтенная традиция" г-на Вахитова всегда держалась на насилии и крови, и никогда без них не обходилась.
Достаточно прочесть книгу Е.Ф. Грекулова "Православная инквизиция в России" («Наука». М.: 1964 г.), чтобы понять, каких кровавых садистов и палачей г-н Вахитов предлагает нам в моральные образцы. Только одна цитата: "В 1737 г. 12-летнюю дворовую Ирину Иванову заподозрили в сношениях с дьяволом. Ее обвинили в том, что в "ее утробе было дьявольское наваждение, говорившее человеческим языком". Несчастную девочку заключили в Томский монастырь, били кнутом, и, вырезав ноздри, сослали в далекий охотский острог под постоянный надзор местного духовенства". Пусть же падет ее кровь на весь род г-на Вахитова, видящего в такой "традиции" моральный ориентир!
В этой кровавой традиции: пытки, сожжение книг и людей, заточение их в монастыри, обслуживание властей и феодалов, анафемы вождям крестьянских восстаний, церковная цензура на книги, гонения на ученых, организация фашистских групп ("Черная сотня", "Союз Михаила Архангела"), организация национальных погромов. Обо всем этом можно прочесть, к примеру, в книге: "Русское православие: вехи истории", М., Политиздат, 1989 г. - c цифрами, фактами и датами.
А потом, уже в советский период - были приветствия священников в адрес немецко-фашистских оккупантов (см. фото внизу), поддержка Ельцина в августе 1991 г., соучастие в развале СССР, сотрудничество с ультраправыми, фашистскими группировками.
Вот что пишет политолог Александр Тарасов о резне в Молдове: "...по Франку получалось, будто только тот, кто религиозен, - подлинно морален, высокодуховен и совершает благие дела. А вот тот, кто нерелигиозен (атеист) - он по сути аморален (у него мораль ложная), он нигилист и способен лишь разрушать, ненавидя культуру и богатство. А из книги Бершина следует совсем противоположное: это именно православные христиане - руководители и активисты Христианско-Демократического Народного Фронта Молдовы - осуществляли геноцид в республике, творили чудовищные, средневековые зверства, разрушали все, что можно разрушить, демонстрируя прямо-таки патологическую ненависть к культуре (даже к самой простой, вплоть до садово-парковой скульптуры), - а вот приднестровские "простые советские люди", рабочие, крестьяне, служащие, интеллигенты, практически поголовно неверующие, напротив, вели себя высоконравственно, проявляли массовый героизм, спасая и защищая культуру от фашиствующих варваров - православных христиан. С Франка что спрашивать - этот певец филистерской трусости давно умер. А вот за Померанца стыдно. Он ведь так прямо и пишет: "Свобода немыслима без минимального присутствия Бога в человеческой душе...." Понимаете, вся беда, стало быть, в том, что мы отпали от религии, "оторвались от духовных корней". И это пишет человек в предисловии к книги о Приднестровье, о том регионе (Балканы - Причерноморье), который в XX веке как нельзя более ярко продемонстрировал, на что способны люди, не отпавшие от религии! Что-то православие не помешало петлюровцам вырезать на Украине 200 тысяч евреев (и православные священники благословляли их на резню). Что-то православие не помешало румынским фашистам устроить запредельные по жестокости еврейские погромы (когда в Бухаресте, например, евреев свозили на городскую бойню, рубили там на куски и на каждом куске ставили штамп санитарного врача) - и высшие иерархи Румынской православной церкви благословили погромщиков, а священники шли в первых рядах (а после войны отпавшие от религии безбожные коммунисты их за это судили). Все поколения еврейских предков Померанца, должно быть, в могиле перевернулись, когда он написал эти строки! Тем более стыдно читать такое, если в самой книге Бершина написано черным по белому: "Поход волонтеров на Гагаузию и Дубоссары был освящен православным священником. Прежде чем убить, целовали крест. "Заповеди бессарабского румына" облекались в форму заповедей Моисеевых. Националистический Народный Фронт, подумав, назвал себя христианским. Монахи Кицканского монастыря прятали у себя оружие. С колокольни того же монастыря под прикрытием его служителей били снайперы" (с. 90). На самом деле свобода немыслима не там, где бога (специально пишу с маленькой буквы, поскольку написание нарицательного имени несуществующего не то персонажа, не то явления с большой оскорбляет мои антирелигиозные чувства и унижает меня как рационально мыслящего субъекта познания, homo sapiens) нет, а там где он "есть", поскольку в этом случае именно на бога трусливо и лицемерно перекладывается ответственность за все происходящее - все, дескать, что ни случается, случается по воле и замыслу его ("ибо без воли его и волос с головы не упадет"). "
В последние годы газеты писали о погроме церковниками атеистической выставки, об их сотрудничестве с националистами, о финансовых злоупотреблениях, о торговле водкой и табаком.
В "святых", т.е. в примерах для подражания, у РПЦ оказался Николай Второй (Кровавый) - организатор расстрелов рабочих демонстраций, погромов и массовых казней, один из поджигателей Русско-японской и Мировой войн .
Ходит в "святых" Иоанн Кронштадский - организатор швейной мастерской концлагерного типа, для которой он скупал детей и эксплуатировал их так жестоко, что многие умерли. В идеологах - Иван Ильин, эмигрант, заявлявший много раз о своих симпатиях к Гитлеру и нацизму.
Все это - не только дело прошлого. Забыть, простить - значит, открыть дорогу новым погромщикам. Всмотритесь в эти фотографии, г-н Вахитов!
А когда массы поймут, что церковники их одурачили - наступит неизбежная расплата. Напомню-ка публицисту Вахитову о судьбе другого публициста. Юлиуса Штрайхера. Тот ведь никого не убил, а тихонечко "расшатывал столпы Просвещения". Печатал себе в "Штюрмере", вместо "устаревшего марксизма и гнилого либерализма" статейки о национальной идее, традициях, почве и корнях. Этим погружал Германию в средневековье. Судим международным судом в Нюрнберге. Повешен. За преступления против человечества.
Я не толстовец и не пацифист. Повесив Штрайхера, судьи применили насилие, и были правы. Советская Армия силой громила нацистов - и была права. В 1917 г. большевики силой подавляли монархистов, убивали реакционеров, топили священников - и мои симпатии целиком на стороне восставших. Выстрел сам по себе нейтрален. Выстрел в бешеную собаку может спасти ребенка. Выстрел в революционера или угнетенного - преступление. Выстрел в фашиста на войне - долг солдата. Насилие церковников и фашистов неприемлемо для меня, потому что оно реакционно, бессмысленно, несправедливо - а не потому что это "насилие". Но факты этого насилия и соучастие в нем церковников - отрицать невозможно.
Вахитов утверждает: "современный вульгарный атеизм весьма конфликтен".
А знает ли г-н Вахитов, что является для интеллигентного человека самой страшной угрозой и самой невыносимой пыткой?
Не физические мучения, как бы тяжелы они ни были - а стирание личности, предательство своих убеждений, принуждение говорить, будто дважды два не четыре, а пять. Это можно узнать хотя бы из романа "1984" Дж. Оруэлла, герой которого страдает в тисках тоталитарного государства, проходя все круги пыток физических и духовных. Он верит: "они не могут в меня влезть", "свобода - это возможность сказать что дважды ва четыре". Мучители доводят его до внутренней капитуляции, заставляют видеть пять пальцев там, где их четыре, заставляют верить в утверждения "черное это белое", "лед тяжелее воды", и т.д. Применив самую страшную пытку, они заставляют героя разлюбить возлюбленную и полюбить ненавидимого им диктатора, правящего страной. Это - окончательный распад героя, кульминация его мучений, исчезновение его личности.
Когда его пытали, он сопротивлялся своему уничтожению и унижению. То же самое делают современные атеисты, оказавшись в тисках тоталитарной церкви и государства.
Не только "вульгарный", но и любой атеист - сопротивляется унижению своего человеческого достоинства, стиранию своей личности. Когда насильники и мерзавцы заставляют человека повторять, вопреки всякой очевидности, что дважды два не четыре, что результат надо умножать еще на "волю бога" (всегда совпадающую с волей властей) - этот человек не может не испытывать чувства ненависти к насильникам. Он жаждет мести за свое унижение. Всякий раз, когда при исполнении гос. гимна атеистов заставляют вставать при словах о боге - этот потенциал мести в их сознании растет, что вполне естественно. Чем менее атеист "вульгарен", чем более он развит, чем более цельно его мировоззрение и чем сильнее он ему привержен - тем глубже чувство унижения и жажда мести, которую он при этом испытывает. Чтобы это понять, не надо быть глубоким психологом.
Казалось бы, если г-н Вахитов желает "мира в обществе" - необходимо прекратить эти истязания, убрать из гимна и учебных программ все, что унижает людей и заставляет их лицемерить, прекратить клерикальную вакханалию в СМИ, отменить негласную анти-атеистическую цензуру, предоставить атеистам возможность учить своих детей так, как они хотят.
Но у г-на Вахитова другая логика и психология. Из "конфликтности" - реакции на боль - инквизитор с садистскими наклонностями делает вывод, что надо сильнее душить свободомыслие. Именно такой вывод и делает г-н Вахитов. В романе Юлиана Семенова "Приказано выжить" эсэсовец произносит: "Приятно смотреть, как человек корячится", а потом плюет в лицо арестованному и обвиняет его в "нигилистическом большевизме". Здесь даже фразеология совпадает! Вахитов уверен: "не современному прозападному государству" религию вводить. Выходит, он мечтает о государстве тоталитарном, клерикально-фашистском.
Александр Солженицын в романе "Архипелаг ГУЛАГ" возмущается антирелигиозными репрессиями: "..Человек, верующий, что он обладает духовной истиной, должен скрывать ее от ... своих детей!! Религиозное воспитание детей стало в 20-е годы квалифицироваться как 58-10, то есть, контрреволюционная агитация!Правда, на суде еще давали возможность отречься от религии. Нечасто, но бывало так, что отец отрекался и оставался растить детей, а мать семейства шла на Соловки."
Мне понятно возмущение писателя. Но ведь такое же возмущение испытывают и сознательные атеисты, убежденные в "духовной истине" и логической правильности диалектического материализма!
Для сравнения приведу цитату из повести А. Лазаревича - современного атеиста: "Помню, в 1995 году я встретил на улице старого приятеля и поинтересовался почему у него такой подавленный вид. "Они украли у меня сына" - ответил он - "это был такой смышленый малыш, я учил его технике и он все схватывал на лету. Из него вырос бы хороший инженер. Потом он пошел в школу и его словно подменили: повесил на шею крест, занятия техникой забросил, и с тех пор говорит только о спасении души. Сначала он и нас с матерью пытался обратить в веру христову, но мы абсолютно ничего не поняли: он изъясняется на каком-то невразумительном церковнославянском жаргоне. Теперь он бросил эти попытки, но смотрит на нас с каким-то сожалением, как на умственно отсталых, которым не дано понять чего-то самого главного в жизни. Он не грубит нам, не хамит - ему его вера не позволяет. Но это в тысячу раз хуже, чем если бы он обложил нас по-матерному. Потому что мы для него существа низшего ранга и он смотрит на нас сверху вниз. Совершенно чужой человек! Они украли его у нас!". Я знал моего приятеля как честнейшего и порядочнейшего человека, и мне было больно видеть, как несправедливо обошлась с ним судьба".
Как решить проблему, чтобы никто не чувствовал себя ущемленным? Предоставить каждому возможность выбора между факультативами религиозными и атеистическим. Но эту-то возможность как раз и отнимает у родителей г-н Вахитов. Религиозное воспитание детей атеистов - это духовный киднепинг, похищение детей. В данном случае школа настраивает их против родителей, подрывает их авторитет, раскалывает семьи.
Да, родители, у которых церковь похищает детей - "весьма конфликтны"! Удивительно, правда? И если сейчас "оскорбительные замечания" в адрес верующих со стороны детей атеистов - исключение, то при насильственном навязывании явной лжи, противоречащей семейному воспитанию, такая вражда вспыхнет ярким пламенем. Внедрение идей Вахитова ведет именно к этому. "Мир в обществе" невозможно сохранить, ставя людей на колени, ибо каждый из них будет мечтать лишь об одном - как отомстить своим истязателям. И рано или поздно - беспощадно отомстит им. Не мне об этом печалиться, но я не исповедую принцип "чем хуже, тем лучше". И потому обязан заметить г-ну Вахитову, что "мир в обществе" он возводит на зыбучем песке насилия и обязаловки. Дальнейшее предсказано.... в евангелии: "И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое".
Г-н Вахитов пишет: "Вообще зашатались столпы Просвещения.. При всей либеральной риторике даже Запад на деле, а не на словах становится авторитарнее и консервативнее, что уж говорить о других цивилизациях".
Совершенно верно. С момента распада СССР мы имеем по всему миру свертывание социальных гарантий и льгот для неимущих, рост авторитаризма в политике и постмодернистскую деградацию в культуре.
Почему это произошло? Социальные подачки, брошенные правительствами западных стран своим трудящимся, не были подарком - их добыли в борьбе, в стачках, под давлением профсоюзов и социалистических партий. Огромнейшим фактором, изменившим капитализм, была Октябрьская революция 1917 года и существование гигантского противовеса - СССР, использующего любую ошибку Запада для усиления своего влияния. Когда СССР рухнул, это было не "концом истории" и началом либерального рая, а напротив - поводом для свертывания всех этих подачек. Дополнительным фактором стала глобализация - западным правительствам выгоднее нанимать рабочую силу в бедных странах, ее себестоимость уменьшилась, рабочие Запада готовы работать за меньшую плату, сила прежних социалистических партий и профсоюзов оказалась подорвана, и массы остались беззащитными перед лицом реакции. Реакция - процесс всеобъемлющий, экономикой она не ограничивается. Отбирая подачки, потребовалось усилить государственный гнет: "чем самодержавнее исправник, тем кулаку легче грабить", как заметил Михайловский. Властям потребовалось усилить и орудия духовного гнета: религию, национализм - чтобы разобщить угнетенных, натравить их друг на друга по расовому, национальному, религиозному признакам, примирить их с ухудшением своего положения, вместо борьбы за свои права и свободы ориентировать их на веру в "рай небесный".
Все это прокладывает дорогу ползучей фашизации, выражаясь языком Вахитова "пересмотру штампов, рожденных эпохой антифеодальных революций" в пользу некоего "нового средневековья". К чему ведет такой "пересмотр", можно наблюдать на историческом примере фашистcкой Германии.
Наступающее свинство - факт. Но наше отношение к этому факту зависит только от нас. Видя, как толпа кричит "Хайль Гитлер!" - можно слиться с ней, а можно пойти против течения, начать подпольную борьбу против фашизма. Это личный выбор каждого.
Те, кто решил слиться с торжествующим свинством, кивают в свое оправдание на Запад, выискивают в конституциях западных стран всякий феодальный хлам, и самые худшие их нормы, в том числе и клерикальные, желают пересадить в Россию.
Те, кто решил противостоять натиску свинства - изучают опыт левых молодежных движений Запада, а из его юридического и культурного наследия стремятся сохранить лучшее. Я имею в виду не только либеральное "наследие антифеодальных революций", но и социальные гарантии, капитализму не свойственные. Из этих слабых ростков может вырасти новое, подлинно социалистическое общество, которое сохранило бы прежние буржуазно-демократические свободы (в том числе свободу совести), дополнив их социальными гарантиями, государственным регулированием, демократическим участием работников в управлении производством.
Какой опыт заимствовать - дело совести и убеждений каждого из нас. Вахитов сделал свой выбор. Я считаю его выбор худшим из всех возможных.
Основная идея Вахитова: "Пусть с точки зрения науки религия выглядит как ложь, но эта ложь полезна для власть имущих, и потому должна быть принята безоговорочно". Как "доказательство" он собрал все мрачные обломки средневековья, оставшиеся в юридической практике европейских стран (ФРГ, Великобритания, Греция, Ирландия, Польша), представляя этот курьезный феодальный хлам как некий "духовный фундамент" для России.
Под "укреплением культуры и нравственности" он подразумевает укрепление узды, накинутой государством на простонародье. Право гражданина не стоять на коленях перед явным бредом и абсурдом, перед идеологией лжецов, погромщиков и убийц, перед "святым" Николаем Вторым и перед правящими монстрами и негодяями - это для Вахитова "слишком расширительное понимание прав человека, исходящее из нигилистического мировоззрения".
Г-н Вахитов ошибается. Мы исходим из революционно-освободительного мировоззрения. В нашу традицию входит и восстание Спартака, и ранние христиане-бунтовщики, и крестьянские повстанцы: Томас Мюнцер, Степан Разин, Пугачев. В нашей традиции - французские просветители, и якобинцы, и восстание декабристов, и ученые-естественники, называемые в России "нигилистами", и французские утопические социалисты, а также Карл Маркс, народники, ранние большевики. В том числе и Ленин - не придуманный г-ном Вахитовым "Ленин как великий русский патриот", а реальный Ленин - воинствующий атеист, интернационалист, выступавший за поражение царского правительства в войне.
Прогрессивная, революционная традиция - старше христианской. Более того - "Христос победил лишь потому, что Спартак потерпел поражение". Христианское смирение и поиски "рая небесного" - лишь от бессилия обрести "рай земной", реальную свободу и счастье. Несмотря на поражения и неудачи, освободительная традиция воскресала вновь и вновь, как Феникс из пепла. В ней есть "нигилизм" к царящей неправде, но есть и конструктивная надежда на торжество правды. Эта традиция несет реальную культуру, т.к. именно она освобождает человека от духовного, экономического и политического гнета.
А г-н Вахитов предлагает нам закрепощение. Ибо не может вести к свободе идеология лжецов и мошенников, научно несостоятельная и смехотворная, прививающая искаженный и иллюзорный взгляд на мир. Не может быть верной идеология душителей мысли, черносотенных погромщиков и убийц , имеющая за собой несколько веков кровавого террора против инакомыслящих, ученых, бунтарей, простонародья. Не может помочь народу идеология, которая служит подстилкой для оправдания любой власти, какой бы гнусной и преступной эта власть ни была. Не может быть моральной идеология, позволяющая своим служителям торговать водкой и табаком при льготных налогах, грабить атеистов-налогоплательщиков через бюджет, сотрудничать с фашистскими и ультраправыми организациями, попирать свободу совести, статью конституции о светском характере государства и вообще нарушать законы (даже буржуазные).
Клерикалы способны возвести нынешнее беззаконие в завтрашний закон, но им никогда не удастся заставить нас молиться за здравие негодяев и называть зло "добром". У нас есть своя, атеистическая традиция. Мы не встанем на колени перед Злом и Ложью! Да здравствует атеистическое Сопротивление!
Один из тысяч